В структуре содержания культуры современными исследователями выделяются самые различные морфологические единицы. Это может быть и «художественная культура», и «культура общения», и «политическая культура», и «культура национальных отношений», и «педагогическая культура». В иных источниках можно встретить размышления о «культуре предпринимательства» и даже о «культуре ремонта» и « культуре рекламной деятельности».

Представления же о таком древнейшем и мощном культурном пласте, как р о д и т е л ь с т в о, в архитектонике современного культурологического пространства выражены крайне фрагментарно. Неясность в определении содержания и самого понятия «родительской культуры» на рубеже третьего тысячелетия странно, хотя бы ввиду трех обстоятельств.

Во-первых, потому, что культура родительства относится к тем явлениям жизни, которые продуцируются на самые различные и широкие ее пласты и затрагивают буквально каждого человека. Родительская культура – одна из ведущих предпосылок полноценного воспитания детей, имеющая значение не только для отдельной семьи, но и для страны в целом. В психологии, на сегодняшний день, тема доминирующего влияния на личность модели родительской семьи уже достаточно разработана и не вызывает сомнений, характерных для советской эпохи с ее установками на приоритетность общественного воспитания. Владимир Анисимов – профессор, член-корреспондент Международной академии образования имени Каменского констатирует:

«Институт родительства, семьи является базой любого государства. И надо признать, что в нашей стране он разрушен. Началось разрушение со времен советской власти, когда государство взяло функции воспитания детей на себя и не стимулировало развитие здоровых семейных отношений».1

Роль семьи в передаче следующим поколениям социокультурного опыта, в воспроизведении ценностно – смыслового пространства национальной культуры, формировании культурного облика человека представляется исключительной. Феномен родительской культуры – это не только зеркало народа, его самобытности, ценностей, обычаев и традиций, понимания обществом конкретной эпохи, личности, человеческих взаимоотношений, но также и отражение будущего этого народа.

Во-вторых, жесточайшее демографическое пике, в котором оказалась Россия на рубеже веков, когда многие ученые и общественные деятели всерьез говорят об угрозе депопуляции, ставит серьезные вопросы относительно состояния семейной культуры в обществе, для которого супружество, семья, рождение детей традиционно входили в число приоритетных ценностей. Сегодня же самые большие демографические потери Россия несет не от смертности, а от «обвала» рождаемости во всех русских регионах – в основном, за счет абортов (три аборта на четыре беременности), что означает, по-сути, демонстрацию сознательного отказа от деторождения и родительского статуса.

Падение престижа материнства и отцовства, угасание родительской инициативы, кардинальное изменение демографического поведения не могут не вызывать серьезной обеспокоенности и, как следствие, стимулировать фокусирование исследовательских задач на аналитике и поиске эффективных стратегий развития родительской культуры.

Конечно, печально констатируя непреодолимость на сегодняшний день ряда известных социально-экономических факторов, не лучшим образом влияющих на демографическое поведение, можно было бы смириться с неизбежностью тактики медленного отползания в сторону кладбища, однако … и тут привлекает внимание следующее, третье по счету, обстоятельство, ввиду которого культурологическая непроработанность нашей темы представляется особенно странной.

Дело в том, что, начиная с 90х годов XXго века, – самых, как принято считать, «кризисных» и переломных для нашей страны - казалось бы, вопреки вышеозначенной проблеме угасания культуры родительства, характерную особенность социокультурного облика больших городов начинают составлять неформальные родительские объединения. Их самоназвания говорят о концептуальной направленности деятельности: «Центр родительской культуры», «Семейный клуб родительского опыта» и пр. В их лексиконе – новые на тот период, но уже ставшие привычными сегодня словосочетания: «сознательное родительство», «ответственное родительство», «родовая культура семьи» и т.п.

Нынче только в Москве таких родительских объединений, созданных, что называется, по «инициативе снизу», насчитывается уже больше четырех десятков. Ряд из них благополучно перешагнули порог третьего тысячелетия и готовятся через год-другой справить «совершеннолетие». По всей стране – это сотни подобных центров, объединяющих тысячи активных последователей, которым свойственны и любознательность, и готовность учиться и постигать особенности различных оздоровительных и образовательных систем, отбирать адресованные детям тексты культуры, практиковать их в занятиях со своими детьми, создавать дружескую социокультурную среду общения семей-единомышленников.

Исследование стратификационной феноменологии родительской культуры в таких сообществах представляется актуальной и перспективной задачей. По содержанию деятельности, мировоззренческим особенностям программы этих центров достаточно разнообразны, но фактом остается то, что они оказались способны поддерживать и развивать родительскую культуру в современном обществе, а значит, выработали в ходе своего становления эффективную искомую стратегию коррекции демографического поведения.

Попробуем дать краткую характеристику особенностям представлений о культуре родительства в программах подобных объединений. Мы сосредоточим внимание и на тех о б щ и х п о л о ж е н и я х , которые их отличают, и на принципиальных м и р о в о з з р е н че с к и х р а з л и ч и я х.

Общие положения.

Во-первых, это - приоритетные ценности, которые могут быть определены как традиционные семейные. Супружество, рождение и воспитание детей, чадолюбие, многодетность, понимание родительства, как творческой самореализации, высокий престиж материнства и отцовства составляют центральный слой в аксиосфере родительской культуры.

Во-вторых, это - вычленение важнейших этапов освоения культуры родительства, хронологически совпадающих с основными периодами становления детско-родительских отношений: перинатальный период, деторождение, грудное вскармливание и младенчество, дальнейшее сопровождение развития ребенка в процессе домашнего воспитания и обучения.

В-третьих - области семейной культуры, осваиваемые в процессе занятий с родителями. Их составляют: оздоровление, материнский фольклор, домашнее воспитание и обучение, семейные и народные традиции, досуговые практики, проблемные ситуации, коррекционные возможности семьи.

В-четвертых – это представление о деторождении, как интимном процессе в огромной степени связанном с духовной жизнью человека.

Это положение – своеобразный протест на прерогативу медицинского подхода к таинству зарождения, вынашивания и появления на свет новой жизни, игнорирующего эмоциональные и духовные переживания матери и отчуждающего от этого процесса отца. С позиции медицинского подхода беременность воспринимается как длительное заболевание, неизбежно приводящее «пациентку» в стены больницы, где и наступает «исцеление» при активном вмешательстве врачей. Не отрицая оправданную необходимость медицинского контроля, специалисты центров родительской культуры учитывают и психо-эмоциональные переживания женщины (и младенца), а также ориентируются на принятые в культурной практике конкретного народа представления о вынашивании, рождении, вскармливании малыша, материнских навыках и обычаях. На этом исходном этапе принято говорить о «перинатальной культуре» или «культуре деторождения».

В-пятых – своеобразная инициация, которую проходят в таких центрах будущие и молодые родители под руководством опытных наставников в ходе обучения и общения на семинарах, затрагивающих вопросы различных областей семейной культуры.

Такими наставниками являются здесь акушеры, педагоги, психологи и другие специалисты, отличает которых то, что сами они, по большей части, являются многодетными родителями. Этот факт заслуживает, на наш взгляд, особого внимания для понимания механизмов эффективности и жизнеспособности сложившихся в родительских объединениях способов трансляции культуры материнства и отцовства на современном этапе. Традиционно, в культурной практике различных народов, женщина, вступающая на путь материнства, нуждалась в том, чтобы другая женщина, старшая и более опытная, ввела ее в новую роль, посвящая в тайны материнского поведения. И сегодня, когда женщина не может получить такого сопровождения от собственной матери в силу известных причин, связанных с утратой перинатальных традиций и практики семейного воспитания, она по-прежнему нуждается в обучении и наставничестве.

В-шестых – с о в м е с т н а я д е я т е л ь н о с т ь родителей вместе с детьми в ходе различных занятий ( начиная с первого года жизни), как доминирующий принцип совместного созидания социокультурного пространства. Сопричастность родителя миру детских впечатлений, общность переживаний становится при таком подходе способом создания альтернативы родительскому инфантилизму, пассивности и отчужденности от ребенка. К тому же, это принципиальное положение не просто способствует поддержанию тесной эмоциональной связи между взрослыми и детьми, но и является необходимым условием становления родительской рефлексии и возможности онтологического анализа развития своего ребенка.

Идеологические различия.

Итак, если в отношении традиционных семейных ценностей в программных установках негосударственных родительских центров можно констатировать много общего, то в определении духовных ценностных доминант и идеологических ориентиров существуют принципиальные различия. Эти различия столь существенны, что являются препятствием для объединения таких центров, скажем, в единую ассоциацию. Они отражают собой разные мировоззренческие тенденции и, соответственно, обуславливают специфику выбора культурно-педагогических практик, оздоровительных, образовательных и воспитательных методик.

Сравнительный же анализ идеологических оснований и культурных образцов, отражающих эти различия, открывает, на наш взгляд, возможность выявления оптимального для России подхода к развитию родительской культуры в современном обществе, определения эффективной стратегии и тактики.

Программные различия в идеологических основаниях определяют собой три ведущие стратегии, сориентированные, по сути, на разные «культурные миры». Это – во-первых, мир Запада с запросами постиндустриального общества, во-вторых - мистический мир Востока и, в–третьих, понятное дело, мир самобытной российской культуры, ее традиции. Попробуем дать краткую схематическую характеристику этим трем программным ориентациям.

Отличительной чертой первого идеологического основания («Запад») является ставка на интеллектуализм. Разум, насыщенный знаниями, выступает здесь своеобразным культурным образцом, необходимым для выживания и социальной устроенности в информационном обществе высоких технологий.

Идеологами и вдохновителями культурно-педагогической среды здесь выступают популярные в США и Европе врачи, психологи, педагоги и просто инициативные последователи. Их темы - «Как дать ребенку энциклопедические знания», «Как обучить ребенка математике», «Как научить ребенка читать» (названия бестселлеров американского врача Глена Домана). Их лозунги - «Л е г ч е научить читать годовалого младенца, чем шестилетнего, л е г ч е научить его математике, а также дать энциклопедические сведения, чем шестилетнему ребенку». 2 Исходная адресность – дети периода младшего дошкольного возраста - т.е. до 3х лет.

Вера в особые возможности мозга и необходимость их развития с младенчества определяет доминирующий способ общения между матерью и малышом. Основные усилия родителей сосредотачиваются на интеллектуальном штурме. Домашнюю среду отличает обилие всевозможных таблиц, схем, развивающих игрушек, в которые, к слову сказать, сами взрослые играют едва ли не с большим увлечением. Различные карточки «…разбросаны в доме то тут, то там и связаны с теми вещами, которые они обозначают: слово «кресло» оказывается на кресле, слово «шкаф» прикреплено к шкафу, когда Галя пьёт, я держу перед её глазами карточку со словом «чашка…» - так пишет об этом автор популярного среди родителей практического руководства по раннему развитию француженка Сесиль Лупан. 3

Для родительских ожиданий характерна высокая ставка на личный успех, понимаемый как достижение социальной устроенности, материального благополучия и определенного общественного положения.

Вторым идеологическим основанием в ткани родительских увлечений конца XXго века является философия ряда эзотерических учений («Восток»). В строгом смысле, эти учения лишь отчасти воспроизводят элементы восточных мистических представлений и практик (и то, скорее - внешне); в большей степени, они являют собой синкретическое соединение религиозно-оккультных представлений, питающихся идеями буддизма, каббалистики, тантризма; в них можно выделить элементы гностицизма, оккультно истолкованного христианства. Их идеологи – теософы, антропософы начала XXго века: Е.Блаватская, А.Безант, Р.Штейнер, Н.и Е. Рерихи, а также всевозможные последователи и создатели новых доктрин.

Востребованность неомистических учений в родительской культуре 90х годов XX века вполне резонно заполняет образовавшийся «духовный вакуум» после десятилетий господства в нашей стране атеистической философии на фоне забвения отечественной религиозной традиции. Формально эзотерические учения строятся на принципе приоритета в становлении человека духовного начала, что во многом объясняет тяготение к ним родителей, неравнодушных к поиску истины, испытывающих духовный голод. Они привлекают тех из них, кто ищет не схем и методик, но возможностей «духовного совершенствования» самих себя и своих детей.

Осмысление ими тенденций эпохи мыслится в категориях «Новый век» (New-Age), «Эра Водолея», «шестая раса», «дети индиго» («новые» дети, которые «уже пришли!»). Культурный образец – человек с развитой интуицией, паранормальными способностями, способный к неуклонному духовному самосовершенствованию, гармонично вписывающийся в окружающую среду: человек Нового века, человек «шестой расы», человек-дельфин. «New-Age» представляется как кардинально новая страница в культурном развитии человечества. «Новый» человек должен стать «сверхчеловеком» во всем могуществе оккультно-магических способностей.

Вера в нереализованные, «резервные», или утраченные возможности человеческого мозга и естества обусловила преломление этих идей в пространстве родительской культуры. Это вылилось в форме популяризации всевозможных нетрадиционных оздоровительных практик, водных родов и систем специальных занятий с младенцами (усиленные аква-тренировки, сопряженные с дыхательными практиками, «бэби-йога» и пр.) Беременные обливаются ледяной водой, папы с младенцами ныряют в проруби, бродят босиком по снегу, голодают, очищая организм.

Примечательно, что адресатами сугубых родительских усилий в этой парадигме стали именно младенцы, причем, начиная с внутриутробного состояния, которому придается особое значение. «Воспитание до рождения», «роды глазами ребенка», «мягкое рождение», «снижение психологической травмы рождения», «воссоединение с матерью после родов» - эти темы отражают достижения перинатальной психологии на тот период, вкупе с мистическими настроениями. Между тем, они становятся ключевыми в ходе радикального поворота от пассивной роли родителей в вопросах вынашивания и рождения малыша - к ответственной и активной, переключают внимание от недомоганий матери - на деятельное сопереживание состоянию ребенка. Именно в рамках такого подхода впервые произносятся понятия «сознательное родительство», «гуманизация родовспоможения», популяризируется грудное вскармливание. Опьянение эзотерикой со временем проходит, дети перерастают младенческое состояние, ставя перед родителями новые задачи. В культурную жизнь страны возвращаются традиционные представления о духовности и религиозности, движение «сознательного родительства» освобождается от оккультных влияний, оставаясь для множества людей начальной школой материнства и отцовства. Впрочем, и шагнув в новое тысячелетие, в рамках эзотерических взглядов на рождение и воспитание человека, на будущее цивилизации останется еще целый ряд родительских сообществ по всей стране.

Концептуальная ориентация на отечественные культурно-исторические и духовные традиции отличает третье направление в культуре родительства (« Традиция»). Определяющими в понимании «традиционности» здесь выступают не внешний уклад жизни и механическое копирование, воспроизведение старых форм, но ценностно-смысловое «прочтение» русской культуры и способы трансляции ее ценностей миру детства. Традиция, как система передачи и наследования смысложизненных доминант, духовных приоритетов, нравственных идеалов, норм поведения организует пространство родительской культуры с позиций этого подхода. Понимание человека может быть выражено формулой Ивана Ильина: «Человек определяется тем, что он любит и как он любит…»4 Культурным образцом здесь выступает совестливая, цельная духовная личность; духовный идеал – подвижничество, святость.

В культурно-педагогической практике семьи образование идет рука об руку с воспитанием. Колыбельная песня и другие жанры материнского фольклора, народная игра и сказка, элементы художественных промыслов и рукоделия, годовой строй календарных праздников востребованы тут, как проверенные временем средства, с которых начинается открытие перед ребенком культуры своей Родины – поэтики ее языка, высоты идеалов. В русле данного направления отсутствует ограничение возрастной адресности: родительское попечение равно сопровождает перинатальное развитие ребенка, младенчество, дошкольное детство, отрочество. Ведущий принцип формирования культурной среды дома – избирательность, фильтрация влияний внешней среды. Причем, этот принцип может распространяться не только на масс-культуру, но и на фольклорные тексты. Совместное чтение, семейный просмотр и обсуждение кинофильмов, собирание библиотек и видеотек, музеи, концерты, театры, экскурсии, путешествия и паломнические поездки – могут быть названы, как приметы семейного досуга и общения. В видеотеках, кстати, непременно обнаружатся мультфильмы советского периода, шедевры советского (реже – постсоветского) и мирового кино.

В качестве влиятельных авторитетов и вдохновителей преимущественно могут выступать: святоотеческое наследие, опыт народной педагогики, русские философы и деятели культуры XXго века, отечественные педагоги, которых почему-то называют «новаторы» – хотя им, по праву, принадлежит роль «первооткрывателей» традиций семейной педагогики и домашнего воспитания в России (такие, например, как супруги Никитины).

Таким образом, в родительских центрах, действующих в русле данного направления, по сути, заново актуализируется и творчески преломляется к современным условиям богатое философско-этическое и культурно-педагогическое наследие отечественной культуры, осознается необходимость её осмысления в условиях трансформации ценностных ориентаций.

Культурологический взгляд на концептуальные направления деятельности центров родительской культуры позволяет поставить актуальные вопросы об их «векторности»: на какой культурный тип они сориентированы? на какие нормы и ценности? на какие цивилизационные модели? Можно предположить, что ответ на эти вопросы ляжет в основание определения наиболее жизнеспособного и перспективного в условиях сегодняшнего дня подхода к развитию культуры родительства.

Обратившись к отечественной философской мысли нетрудно заметить, что тенденция к интеллектуализации детства наметилась ещё в опытах начала ХХ века, что сразу же вызвало обеспокоенность и горячий отклик выдающихся философов, психологов, педагогов. Достаточно вспомнить Василия Зеньковского, который, поднимая проблему «педагогического интеллектуализма»5 , назвал основной задачей воспитания «охрану и развитие творческих сил в нас, творческой основы души». Но при этом не связывал источник этой силы с интеллектом, с приобретением знаний:

«Творческие недра души…связаны именно с эмоциональной сферой, откуда и излучается творческая энергия, согревающая и одушевляющая работу ума и нашу активность».

Иван Ильин выводит проблему стратегии образования из педагогической в культурную плоскость и характеризует порождаемое апологией рационализма состояние общества, как «бессердечная культура»: «Человечество творит свою культуру неверным внутренним актом, из состава которого исключены: сердце, совесть и вера, а сила созерцания сведена к подчиненному, почти подавленному состоянию…» Он видит ведущую задачу воспитания «…не в наполнении памяти и не в образовании «интеллекта», а в з а ж и г а н и и с е р д ц а. Обогащенная память и подвижная мысль - при мертвом и слепом сердце - создает ловкого, но черствого человека. Вот почему образование без воспитания есть дело ложное и опасное…»6

«Бессердечность» культуры делает ее неразборчивой и в поиске Истины. Но поскольку, по словам Федора Степуна, там, «…где нет истины, нет и лжи», и поэтому « там господствует абсолютное безразличие к этой разнице»7 . Так, нет сущностной разницы между действующими в мире силами добра и зла в эзотерической картине мира. Сергей Булгаков, характеризуя оккультную природу теософии, отмечает, что она «…эксплуатирует мистическое любопытство, люциферическую пытливость холодного, нелюбящего ума…» 8

Михаил Бахтин в разговоре об идее создания синтетических религий замечает, что все это - второй сорт. Когда Бахтина на это спросили, можно ли обнаружить среди этих попыток «первый сорт», он отвечает, что первого сорта там не бывает.9

Духовную пустоту призывов к религиозному объединению человечества Алексей Лосев связывает с отсутствием живого религиозного опыта и отмечает, что черты формального сходства религий нужно рассматривать, как : «…конститутивные признаки всякой религии вообще. Это есть, однако, формальное и отвлеченное тождество, ничего не говорящее о спецификуме отдельной религии и являющееся только отвлеченным понятием религии, а не самой религией... Интересно отметить, что интеллигентские рационалистические выдумки, вырастающие на отсутствии конкретного и живого религиозного опыта, как раз приходят в теософии к утверждению тождества всех религий, что указывает только на чистейший формализм мысли и полное неумение проникнуть в существо как вообще религии, так и каждой религии в отдельности.»10

Подводя предварительные итоги, можно отметить, что основные идеологические концепты эпохи, наметившиеся еще к началу XX столетия и набравшие силу на его протяжении, отражаются в перечисленных нами особенностях и различиях в деятельности центров родительской культуры конца XX века.

При этом, первые два направления внутри родительского движения рубежа эпох (весьма условно обозначенные нами как «Запад» и «Восток») могут быть вписаны в единую тенденцию к глобализации. Первое – по геополитическому образцу унификации образования и языков культуры под напором современных информационных технологий. Второе – по принципу стирания этноментальной и конфессиональной уникальности с целью собирания человеческого сообщества в универсум единой мировой религии и планетарного господства людей нового, надэтничного типа. Третье же направление отражает тенденцию противодействия процессу нивелирования культурной самобытности и унификации ценностей, обычаев и норм поведения, а также демонстрирует жизнеспособность культурно-исторического наследия и возможность его творческого преломления в условиях сегодняшнего дня.

Мысль о невозможности успешного развития России при забвении ее культурно-национальных особенностей и невнимании к ценностно-смысловой организации культуры многократно заявляла о себе в культурфилософской литературе. К тому же, российская реальность сегодня такова, что, несмотря на тенденцию «вестернизации», интерес к народной культуре, искусству, православию в последние годы только вырос. Возможно, что здесь мы имеем дело лишь с внешним подобием ренессанса. Однако, комментируя социологический взгляд на ценностное пространство современной российской культуры, В.К.Егоров констатирует: «Внимание к проблемам приверженности россиян, русских традиционным ценностям и анализ глубины ценностно-смысловых изменений в культуре требуют остановиться на следующем. Даже для крупных городов России характерна приверженность традиционным ценностям. Это качество отнюдь «не провинциально», как иногда утверждают…»11

В категорию «т р а д и ц и я » объединяется комплекс многообразных явлений. Понятие «традиционная культура», с одной стороны, сразу отсылает нас к историческому прошлому, к неписьменной народной культуре. С другой же стороны, т р а д и ц и я в культуре любого общества составляет центральное звено, осуществляющее функцию социокультурного наследования и имеющее значимое свойство – длительность во времени и стабильность присутствия в культурной жизни.

Можно отметить, что нашему времени свойственна некая ностальгия по прошлому, по традиционному, по т р а д и ц и и. Кажется, что в них заключены некие ключи к культурной и духовной самоидентефикации человека, к становлению в душе взрослеющего ребенка духовно-нравственного стержня, системы ценностей. С другой стороны, среди прочих голосов, различимых в социокультурном пространстве современности, явственно продолжает звучать слово о неизбежной погибели традиционной культуры, о принадлежности ее сугубо дню вчерашнему.

Вопрос о сопряжении в культуре традиций и новаций, традиционных и новационных ценностных ориентаций, впрямую связан с цивилизационной перспективой развития России. Евгений Свердлов, директор Института молекулярной генетики РАН, уподобляет современное состояние цивилизации раковой болезни, разлагающей ткань традиционного общества метастазами индивидуализма. Он подчеркивает, что “общество, которое плодит раковые клетки индивидуализма, обречено на гибель... В долгосрочной перспективе в борьбе за выживание скорее выигрывают популяции, в которых внутреннее движение центростремительно. Где интересы индивида подчинены интересам общества... В сущности, мы обладаем лишь двумя системами передачи информации от поколения к поколению – это генетика и культура. Они тесно взаимосвязаны. Культура — это то, что объединяет нас с другими людьми. Все, что разрушает, я бы характеризовал как антикультуру, которая уничтожает эволюционно сложившиеся механизмы общности. »12

Одной из важнейших таких общностей и смысложизненных ценностей в российской культуре является с е м ь я. Представления о полноценной семье в отечественной культурной практике неотъемлемо связаны с установкой на м н о г о д е т н о с т ь. И хотя сегодня многодетных семей в России пока насчитывается всего лишь 3 %, но в этих семьях подрастает 16 % детей, и драгоценный потенциал традиционных социокультурных норм многодетности и культуры родительства отнюдь не исчерпан.

Несмотря на противоборство мнений вокруг соотношения традиции и глобализации, наиболее жизнеспособной стратегией развития родительской культуры в современном обществе нам представляется ориентация на российские цивилизационные ценности, перспективной тактикой – введение современной семьи в культурно-педагогическую практику через деятельное освоение и осмысление воспитательного потенциала традиционной культуры в неотъемлемом сопряжении с социокультурной динамикой, с модернизацией. В этом контексте традиционные ценности мыслятся, как своеобразная «культурная ткань» общества, в которой значительное место имеют уже не прежние формы закрепления социокультурного опыта, но сами ценности, идеи и идеалы, смысложизненные импульсы, структурирующие жизнь общества. Таким образом, т р а д и ц и я может выступать «и как естественный механизм трансляции и сохранения культуры, и как проводник рационального обновления» (по Е.И. Антоновой )13.

Б. Малиновский пишет: «…традиция, с биологической точки зрения, есть форма коллективной адаптации общности к её среде… Уничтожьте традицию, и вы лишите социальный организм его защитного покрова и обречёте его на медленный, неизбежный процесс умирания.»14

Этой позиции созвучен и лаконичный пассаж В.Э.Багдасаряна, видящего будущее цивилизации в реализации альтерглобалистского проекта на основе традиционализма: «Формирование цивилизаций исторически было связано со следованием традиции. Соответственно, перспектива гибели цивилизаций обуславливается процессом глобальной универсализации.»15

Е.Л.Антонова предупреждает о назревании настоятельной необходимости нового прочтения ценностей народной культуры, переосмысления их в современном философско-культурологическом контексте, так как «…раньше или позже, но глобальное пространство придется структурировать, чтобы удержать его от нарастающего хаоса противоречий. В этой ситуации назревает необходимость противопоставить ему выработанную в народной культуре равновесную/сбалансированную систему личностных и коллективных интересов/ценностей, сводящих хаос в любой сфере жизнедеятельности к порядку. »16

Как бы то ни было, традиционные ценностные идеалы национальной культуры продолжают присутствовать в мировоззрении народа. Можно предположить, что в наши дни они могут получить новое звучание, не только обеспечивая ценностное единство семьи, нации, специфику этноса, но и способствуя нравственной, духовной, культурной самоидентификации. Между тем, освоение духовно-нравственного наследия, включение его в контекст современной культуры по-настоящему еще только начинается.

Этот процесс самым непосредственным образом отражается на деятельности центров родительской культуры. Причем, социокультурная среда, сложившаяся там, доказала свою способность привлекать и заражать творческой энергией тех, кому приходится с нею соприкасаться. Для многих семей такие родительские центры – источник сильнейшего и вдохновляющего культурного влияния. Благодаря концептуальным положениям и многочисленности подобных объединений в современной России, идея культуры родительства характеризует сегодня целое движение, цель которого – единение семьи, ответственность и компетентность отца и матери, физическое, психо - эмоциональное и духовное оздоровление, создание дружеской среды межсемейного общения детей и взрослых перед лицом вызовов современности.

Изучение опыта подобных родительских объединений с позиции культурологического подхода открывает, на наш взгляд, следующие перспективы. При рассмотрении родительства, как культурного процесса, открываются широкие аналитические и проектные возможности. Многоаспектность культурологического подхода позволяет включить в зону исследования аксиологические, этноментальные, социологические, исторические, социально-психологические составляющие родительской культуры. Через призму системообразующих культурологических понятий могут быть проанализированы, в частности, следующие аспекты:

  • понятие «культура родительства»,
  • выявление уровней родительской культуры, характеристика ее «развитой» фазы,
  • социокультурные и исторические предпосылки рождения в России конца 20-го века родительского движения,
  • специфика укоренившихся в русской культуре взглядов, обычаев, практик, связанных с освоением родительского статуса и семейных ценностей; сопоставление их с современными научными взглядами и распространенными в обществе подходами к родовспоможению, сопровождению младенчества, целеполаганию и возможностям семейного воспитания,
  • выявление основных тенденций и проблем в состоянии родительской культуры современного российского общества,
  • культурный статус матери и отца, влияние этноментальных особенностей и социокультурных условий на содержание материнской и отцовской роли,
  • особенности процесса первичной социализации и инкультурации в ходе освоения родителями и детьми системы ценностей и практических приемов при обращении к традиционным, значимым для мира детства и семейных взаимоотношений, культурным текстам и образцам,
  • закрепленные в культуре способы трансляции семейных ценностей и родительских навыков,
  • сходство и различия в ценностно-смысловом содержании деятельности и культурно-педагогических практиках, отличающих различных неформальные родительские сообщества;
  • выявление наиболее эффективных и социально-перспективных тактик трансляции культуры родительства,
  • определение оптимальных концептуальных основ, необходимых для поддержки и развития родительской культуры в современном обществе.

Исходя из предварительного анализа социокультурной практики различных родительских центров, может быть дано следующее рабочее определение:

Родительская культура – это система практически реализуемых взрослыми членами семьи ценностных отношений и норм, определяющих демографическое поведение человека, степень материнской и отцовской компетентности и творческой активности в процессе инкультурации и первичной социализации ребенка, осуществляемых в пределах семьи.

Можно предположить также, что в развитой фазе культура родительства будет характеризоваться следующими базовыми составляющими:

  • пробужденным инстинктом материнского и отцовского поведения,
  • осознанием семенных ценностей, как смысложизненных,
  • пониманием родительской роли, как способа творческой самореализации и служения каждого - целому,
  • родительскими чувствами любви, жертвенности и принятия каждого ребенка,
  • адекватной родительской позицией по-отношению к нуждам и особенностям поведения детей,
  • родительской ответственностью и компетентностью,
  • активной педагогической и культуротворческой позицией,
  • деятельным подходом к освоению и передаче ребенку «текстов» культуры.

Изучение и развитие родительской культуры представляется актуальной задачей в условиях демографического кризиса и тенденции нарастания тотальной отчужденности и в семейных взаимоотношениях, и в обществе вцелом. О возрождении семьи, как необходимом факторе возрождения России перед лицом угрозы депопуляции и духовного оскудения, говорят сегодня многие ученые и общественные деятели.

Представление о супружестве, материнстве и отцовстве, как особой культуре поведения и взаимоотношений, которую сегодня необходимо осваивать, может позволить обосновать и разработать эффективную программную тактику, затрагивающую как разные области культуры родительства (ценностно-смысловая сфера -оздоровление – воспитание – традиции – досуг – проблемные ситуации – коррекционные возможности), так и «хронологическую» последовательность основных этапов освоения этой культуры (подготовка к беременности и рождению малыша – деторождение - сопровождение младенчества – воспитание дошкольника – подготовка к школе – отрочество и т.д.)

Похоже, что человечество вступило в такой этап своего развития, когда для коррекции индивидуалистических ориентаций, альтернативных традиционным общинным и семейно-многодетным, необходимо специальное воздействие на ценностно-смысловое пространство семьи. В основу такого культурно-просветительского влияния может быть положено деятельное освоение системы отечественных ценностей семейной и родительской культуры, закрепленной в культурно-педагогических практиках, составляющих «золотой фонд» воспитательного потенциала русской культуры, а также обогащение их новыми приемами и традициями.

Поддержка жизнеспособных родительских объединений, изучение и популяризации их опыта, возможность вглядеться в ценностное пространство их жизнедеятельности, способы приобщения к традиционным духовным и культурным основаниям народной жизни - это своеобразное накопление капитала, жизненно необходимого для успешного и стабильного развития России, и реальный вклад в ее будущее.

Комментарий:

  1. http://www.etver.ru/lenta/index.php?newsid=5711 (Интервью Тверскому еженедельнику «Караван+Я»).
  2. Доман Г. и Д. Дошкольное обучение ребенка/ Пер. с англ. - М.: Аквариум, 1995.
  3. Лупан С.Поверь в своё дитя. - М.; Эллис Лак,1993.
  4. И.А.Ильин. Собрание сочинений. Т.3.Путь к очевидному/ О духовности инстинкта.- М., Русская книга,1994.
  5. Зеньковский В.В.»О педагогическом интеллектуализме»\\Зеньковский В.В. Психология детства.М.: Школа-Пресс, 1996.С.328-329.
  6. Ильин И.А.Собр.соч.в 10 т. Т. 3. Стр. 409.-М.:Русская книга, 1994.
  7. Ф.Степун. Встречи. – М., «Аграф»,1998.
  8. Булгаков С. Н. Свет невечерний. - М., 1994.
  9. Цит. по: Миркина 3., Померанц Г. Великие религии мира. - М., 1995, с. 312.375.
  10. А. Ф. Лосев Очерки античного символизма и мифологии. - М., 1993, с. 75.
  11. В.К.Егоров. Философия русской культуры. Издательство РАГС. – М., 2006.
  12. Евгений Свердлов: индивидуализм – путь раковой клетки. Интернет-портал «Известия Науки»: http://www.inauka.ru/biology/article32262.html.
  13. Антонова Е.Л. Ценности народной культуры в историческом измерении. Автореферат на соискание ученой степени кандидата философских наук. Белгород, 2006.
  14. Цит. по: Белик А.А. Культурология. Антропологические теории культур. М., 1998.
  15. В.Э.Багдасарян. Цивилизационный альтерглобализм: традиционалистский проект. // От диалога цивилизаций к сотрудничеству и интеграции. Наброски проблемного анализа. / Якунин В.И., Сулакшин С.С., Межуев В.М. и др. – Под общей редакцией С.С.Сулакшина. – 2е издание. – М.: Научный эксперт, 2006.
  16. Антонова Е.Л. Ценности народной культуры в историческом измерении.

Источники:

  • Анисимов В.П. Педагогика родительства. - Тверь: Твер. гос. ун-т, 2004.
  • Антонов А.И. Кризис семьи и родительства // Проблемы родительства и планирования семьи. - М., 1992.
  • Антонов А.И. Микросоциология семьи: Методол. исслед. структур и процессов. - М.: Nota Bene, 1998.
  • Арсеньев Н. Духовная традиция русской семейной культуры // Моск. журн. - 1993. - N 12.
  • Арцимович Я. Современная семья и ее воспитательная функция: Автореф. дис. ... канд. филос. наук / Акад. обществ. наук при ЦК КПСС. Каф. социал. психологии и социол. политики. - М., 1990.
  • Антонова Е.Л. Ценности народной культуры в историческом измерении. Автореферат на соискание ученой степени кандидата философских наук. Белгород, 2006.
  • Багдасарян В.Э.. Цивилизационный альтерглобализм: традиционалистский проект. // От диалога цивилизаций к сотрудничеству и интеграции. Наброски проблемного анализа. / Якунин В.И., Сулакшин С.С., Межуев В.М. и др. – Под общей редакцией С.С.Сулакшина. – 2е издание. – М.: Научный эксперт, 2006.
  • Белик А.А. Культурология. Антропологические теории культур. - М., 1998.
  • Булгаков С. Н. Свет невечерний. - М., 1994.
  • Громыко М.М., Буганов А.В. О воззрениях русского народа. – М.: Паломник,2000.
  • Доман Г. и Д. Дошкольное обучение ребенка/ Пер. с англ. - М.: Аквариум, 1995.
  • Евгений Свердлов: индивидуализм – путь раковой клетки. Интернет-портал «Известия Науки» : http://www.inauka.ru/biology/article32262.html
  • Егоров В.К.. Философия русской культуры. Издательство РАГС. – М., 2006.
  • Зеньковский В.В. О педагогическом интеллектуализме\\Зеньковский В.В. Психология детства. - М.: Школа-Пресс, 1996.С.328-329.
  • Ильин И.А. Собрание сочинений. Т.3.Путь к очевидному/ О духовности инстинкта.- М., Русская книга,1994.
  • Ильин И.А. Собр.соч.в 10 т. Т. 3. Стр. 409.-М.:Русская книга, 1994.
  • Культурология: Учебник для вузов/Под ред. Эренгросс. – М.: Издательство Оникс,2007.
  • Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии. - М., 1993, с. 75.
  • Лупан С. Поверь в своё дитя. - М.; Эллис Лак,1993.
  • Миркина 3., Померанц Г. Великие религии мира. - М., 1995.
  • Орлова Э.А. Культурная (социальная антропология). – М.: Академический проект, 2004.
  • Сапогова Е.Е.. Микросоциум семьи и семейный нарратив как психологическая основа культурного социогенеза. // Индивидуальные и стилевые особенности личности / Отв. Ред. Т.Ю.Синченко, В.Г.Ромек. – Ростов-на-Дону: ЮРГИ, 2002.
  • Степун Ф. Встречи. – М., «Аграф»,1998.

Анастасия Алексеевна Крячко
- руководитель педагогического направления центра поддержки семьи "Рождество", культуролог, методист, автор курсов "Семейная педагогика", "Годовой круг праздников", "Ключи к русской сказке"